Людмила Кушпель-Мариноши (lik_mi) wrote,
Людмила Кушпель-Мариноши
lik_mi

Categories:

Интересное. Тайны пустыни туманов. Авантюрный роман. Часть 4, глава вторая.

Часть 4.
Глава вторая,
в  которой мир
спасает красота

Аэропорт Ланго-Ланга, тот же день
- При малейшей опасности - взлетай! - велел пилоту Астратьев, направляясь на встречу с Асади-старшим в его частный «ковер-самолет». Повар Ян провожал его к выходу.
- Ждете меня с задраенным люком. Ты хорошо понял? Не открывать никому! Держать мобильники на зарядке.
- Путь поскоен, полковник! - важно молвил Ян. И убежденно добавил: - Са ЯнЛинь твой семья и Лео как са Великий Китайский стена.
Ника знал: Ян не преувеличивает. И не впервой ему было сопровождать Берту в Европу в качестве телохранителя. Все будет хорошо. Он «поскоен».
Напоследок встретился взглядом с Бертой. Чарующие глаза жены ласково дрогнули. Губы беззвучно произнесли: «Люблю»…
*   *   *         *   *   *         *   *   *
…Пройдоха Анатолий Капустин во всем мог дать фору младшему брату, прости его, покойника, хосподи -  и в беззастенчивости, и в бессердечии, при столь же вальяжном фасаде.  Можно сказать, еще более вальяжном: жгучий брюнет с благородной проседью, рослый и широкоплечий, приученный не просто манипулировать людьми, а залезать с ногами в душу,  - он умел внушить кипучую симпатию неразборчивым женщинам и доверие простодушным мужчинам. Используя эти умения исключительно на службу корысти и властолюбию.
«Хитрого бабуина» Асади-старшего он «сделал» одной левой: приманил в аэропорт, убедив, что народ его поддерживает и ожидает, как второго пришествия. А полковник Астратьев, мол, прибыл в Ланго-Ланга, чтобы немедленно вручить ему ключи от Мартинбурга. Таким образом, встреча была назначена, причем в благоприятном для Ники режиме - практически без охраны и досмотра.
Возле «ковра-самолета» одиноко торчал чернокожий парень в камуфляжном комбинезоне с автоматом Калашникова на груди. Он рассматривал  Нику в полевой  бинокль. Ника глянул на него в свой, затем направил окуляры выше, в смурные небеса. Там вдали под неопрятными перинами облаков роились вертолеты - целая эскадрилья. Оттуда, с севера, по автотрассе надвигались и сухопутные силы мятежников - меж  скал и дюн то и дело проглядывали, ловя солнечные сусальные блики,  стволы бронетранспортеров.
Полковник Астратьев шел по летному полю в полном одиночестве, насквозь продуваемый влажным ветром. На значительном расстоянии парились правительственные войска, выстроенные в оцепление по всему периметру аэродрома. Со стороны гражданского аэропорта слышался людской гомон, выкрики, смех, монотонная барабанная дробь и африканские гортанные напевы.
Ника представился охраннику по-английски:
- Полковник Никита Астратьев! На каком языке говорите?
Охранник, козырнув, ответил: «Инглиш» и бегло его обыскал. Убедившись, что гость безоружен,  снова козырнул, вернул мобильник и исчез внутри, захлопнув за собой дверцу. Через несколько секунд вновь возник в дверном проеме, доложил:
- Шейх Асади бин Алмаз ожидает в салоне.
Пропустив Нику на борт, сам остался снаружи.
Африканский Гитлер поджидал его в декорированном леопардовыми шкурами салоне самолета, рассевшись в генеральской, полной медалей,  оперетточной форме за накрытым столиком, возле которого суетились два телерепортера «Аль-Джазиры». Он позировал перед камерами - с упоением новичка военизированного шоу-бизнеса. Ника Астратьев как по сценарию вписался  в исторический кадр с началом своей реплики:
- Я принес тебе,…
«Генерал» - он вполне прилично говорил по-английски, -  принял подобающую моменту величественную позу, протянул руку, кивнул корреспондентам:
- Снимайте! Полковник Астратьев будет вручать мне  ключи от Мартинбурга.
Репортер попросил повторить в свой микрофон.
Ника повторил: - Я принес тебе,… - продолжив без паузы: - ублюдок, привет от твоего племянника Лео-Асади! Живого и здорового!
 Новоявленный фюрер, поглощенный  лицедейством, был  настолько далек от подозрений, что конец фразы прошел мимо его сознания. И только когда Ника выбросил вперед руку с мобильником, где на дисплее красовался Лео, до него наконец дошло. Он рухул в кресло, стал рвать застежки ворота, пытался  позвать телохранителя, но смог лишь невнятно прохрипеть.
Репортер сунул под нос Нике микрофон:
- Говорите, полковник, говорите!
Оператор лез с камерой прямо в лицо.
Ника отмахнулся, наклонился, распахнул на Асади камуфляж. Нащупав ствол, вытащил пистолет - «Беретту»…
В этот миг в салоне возник, почуяв неладное, охранник со своим автоматом:
- Всем стоять!
- У диктатора приступ, мы его теряем…
- Большая потеря… - хмыкнул репортер.
- Аптечку давай, что стоишь?! - набросился на парня Ника, пряча пистолет за спиной.
Тот растерянно притормозил у кабины пилота:
- Может, лететь в госпиталь?
Корреспонденты «Аль-Джазиры» не стали терять шанса поучаствовать в событиях, им хватило одного лишь взгляда и кивка Ники - едва охранник скрылся в кабинке, они рванули  следом.
Тем временем шейх Асади начал приходить в себя. Налитыми кровью глазами поводил по лицу Ники, попытался приподняться, но рука Астратьева придавила шею особым захватом.
Шейх просипел с ненавистью:
- Ваши требования?
Астратьев перечислил:
- Звонишь Марату. Сообщаешь, что Лео-Асади жив. Даешь приказ отменить наступление и аэромобильную операцию. Армейские подразделения вернуть в места дислокации.
Асади оставалось одно: подчиниться.
Тележурналистам тоже сопутствовал успех - после  непродолжительной возни и коротких вскриков они вернулись в салон победителями, выталкивая со скрученными за спиной руками чернокожего пилота и охранника. «Калашников» теперь  висел на груди оператора.
Ника тряхнул «шейха Асади»:
- Прикажи им покинуть борт!
- Убирайтесь! Свободны! - рявкнул тот и снизу вверх по-звериному глянул на Нику:
- Что вы со мной сделаете?
Астратьев, не ослабляя хватки, повернулся лицом к тележурналистам:
- Я доставлю этого мерзавца  в лагерь миротворцев, они и решат, что с ним делать дальше. Вы со мной?
- Конечно! Без сомнения!
- Тогда сторожите диктатора, я займу кресло пилота.
*   *   *         *   *   *         *   *   *
…Елизавета по-детски вцепилась полицейскому комиссару в руку:
- Джоффри, вы нас не бросите?
- Оставайтесь здесь с водителем, только никуда не уходите. Мне надо разведать обстановку.
В помещении зала вылета было полно народу. Сидели даже на полу. Захватчики вели себя вполне дружелюбно, да и все происходящее больше напоминало карнавал, чем митинг протеста. Под стук барабана слаженно пели хором какую-то нескончаемую песню, женщины выразительно колыхали бедрами. Доколыхав до Саши с Лизой, танцорки блеснули улыбками, вручили им по желтому цветку, напомнившему гербер, и поколыхали дальше.
Все равно было страшновато. Душновато и жарковато. Жутко хотелось пить и есть. Саша из последних сил давила панику:
- Все у нас будет хорошо.
Неугомонная Лиза уже восторженно озиралась:
- Что? Да-да… - - Я – в центре событий! Это же история у нас на глазах творится! А я даже без фотика… Смотри, там не телевидение снимает?
- Стоять. Не хватало только тут потеряться. Ты случайно, не фотосинтезом питаешься? Я, кажется, готова этот цветок слопать…
К счастью, Джоффри уже возвращался. С двумя сумками и прозрачным пакетом с едой. Чисто ангел.
…Не прошло и получаса, как Саша с Лизой зарегистрировались на свой злосчастный чартер. Не в состоянии поверить, что все страдания позади, они здоровались в накопителе со своими спутниками - туристами из Риги, горевавшими, что им сократили программу. Их волновал один лишь вопрос - смогут ли они получить в Риге компенсацию. Они завистливо вздыхали:
- Вам-то повезло! Вас на вертолете увезли… На сафари, небось? А нам сафари отменили…
Саша испугалась, что журналистка  разоткровенничается и тихо скомандовала: - Шат ап!  - Сама бойко соврала: - Нам тоже программу сократили, как видите. И тоже никто ничего не компенсирует - форс- мажор. Военный переворот.
- Так это военный переворот? Ничего себе… С такими революциями и карнавала не надо…
«Господи, как хорошо живется идиотам!» - Тихонько простонала Саша Громова.  Ей тоже однажды позавидовали… Подумала - надо будет Лизке в дороге рассказать, ей пригодится.
*   *   *         *   *   *         *   *   *
…Это было в восьмидесятых, в ранней ее беззаботной юности. Жизнь тогда четко делилась на две части: обязательную программу (под названием «участие в общественной жизни») - с комсомольскими собраниями-молебнами, «поручениями», политинформациями,  «встречными обязательствами», -  и «вольную программу» - естественное,  частное существование: семья, дети, любовь, дружба, литература, искусство… Вполне себе свободную, только за флажки не заходи, за  буйки не заплывай. Сильно приперло - бунтуй на своей кухне. Ну и ладно, можно и так, раз нельзя иначе, «лишь бы не было войны». Брежнев объявил на партийном съезде, что в стране построен развитой социализм и сложилась «новая историческая общность - советский народ». Последнее, как выяснилось позже, оказалось чистой правдой.  А про войну - вранье. Далекий, непонятный Афганистан… Ограниченный контингент советских войск… По «вражьему голосу» рассказывали всякие ужасы. Война и мир… Мир «развитого социализма», почти не информированный о той войне, предпочитал о ней не думать, «новая историческая общность» трудилась и праздновала, как обычно.
…Они весело справляли день рождения общего друга - большой интеллектуальной компанией. Развлекались хорошей музыкой, остроумными анекдотами, тонкими насмешками. Ели деликатесы, добытые в нелегкой борьбе с дефицитом, оттого особенно вкусные, пили шампанское и армянский коньяк…
Особый успех в тот вечер выпал на долю самодельно снятой «немой комедии» с субтитрами, под названием «Падший ангел». Демонстрировали  на экране-простыне. Студенты театрального помогли раздобыть камеру и проектор. Филологи сочинили пародийный сценарий. Сами  изготовили костюмы в стиле начала века, сами с упоением исполняли все роли. Юрмальская электричка в финальной сцене  сыграла «последний поезд в Париж»…
У всякой приличной компании существовали свои хулиганские традиции. У Сашиной - расходясь по домам, непременно наведаться к дому ненавистной географички и хором проорать у ее окон песню : «Земля родная, Хындонезия, в сердцах любовь к тебе храним…» (Вот барбосы-то были… Ладно, учительница достойна пожизненной казни - за двойки и всякие ляпы...  А  соседи-то бедные за что страдали?! Совестно вспоминать)…
А тогда они были довольны собой ужасно - «книжные дети, не знавшие битв»… Топали всей своей нарядной, душистой, чуть подвыпившей, готовой на дерзкие выходки ордой по ночной майской Риге, по направлению к пятачку конечной остановки троллейбуса, расположенной неподалеку у   сквера.  Цвели каштаны, благоухала сирень…  Девушки  говорили ребятам: дальше мы сами, идите домой. Ну и что, что три часа ночи. На остановке - люди. Там виднелись светлые платья, белые рубашки.
Только распрощались - крики. Как раз оттуда, с остановки. Молодые люди рванули вперед, девушки не замедлили за ними.
На остановке происходило что-то непонятное - то ли дрались, то ли громко ссорились. Двое парней пытались удержать, урезонить третьего. Тот рыдал, орал, жутко матерился. Вблизи стало заметно, что у его белой рубашки один рукав пуст. Он клял всех - здоровых, целых, благополучных, сытых, небитых… Жировавших, пока он с «духами» за них воевал, вместо них -  а теперь они им брезгуют… Винил их за потерянную руку, погубленную судьбу. Власти, пославшие его в ад, были далеко, не достать… А раненая душа рвалась, требовала мести… Повеяло истинным, подлинным горем.
В ту памятную ночь вся Сашина компания просидела с афганцами на скамейке в сквере до самого утра. Они познакомились, пили с ними их водку, курили их забористые сигареты. Разговорились. Вернее, говорили только афганцы. Саша впервые услыхала про все эти кошмары из первых уст. Это перевернуло ей душу. И впервые заронилось предчувствие конца.
Странно…  Столько времени утекло, столько пережито реальных опасностей и собственных утрат - а тот неистовый солдат все стоит перед глазами  со своим пустым рукавом - как мучительный образ грядущего Апокалипсиса.  И кто бы мог предположить, что Саша Громова сама однажды окажется в его шкуре -  ощутит, как больно чувствовать себя изгоем…
*   *   *         *   *   *         *   *   *
…В стеклянных дверях возникла стюардесса, пригласила в автобус, доставлявший к посадке. На ее бэджике с лого «Экстрим-тура» значилсь имя  «Лариса». Саша, как героиня мыльных опер, больная амнезией, со скрипом вспоминала: именно она, эта Лариса, сопровождала их полет из Риги. Прежде, чем их реальности «распараллелились». Кудрявая блондика средних лет, с крупным бюстом и необыкновенно благодушным сдобным голосом - благодаря его гипнотическим вибрациям пассажиры так достойно повели себя во время аварии. Ее голубая опрятная форма еще пахла утюгом. Может, все это приснилось в кошмаре: плен, бегство, блуждания по пустыне, голод, жажда, каторга, мертвые тела? Крыша, привет…
- Неужто все приключения позади? - Юная журналистка будто подслушала Сашины мысли. И брякнула:  - Мне даже жалко…
- «Не кажи: «гоп»… - Откликнулась Саша, поднимая с пола тяжелые сумки с пакетами.
И словно сглазила…
Их ладненький аэропортовский «Мерседес» благополучно миновал войсковое оцепление и приближался к вожделенному «Боингу», около которого уже вырос трап и завершались последние приготовления. Вдали с грохотом разбегался по дорожке и взмывал вверх двухмоторный самолет «Сессна». Неподалеку красовалась другая «Сессна». Возле нее и на остальной части летного поля царило безлюдье, если не считать двоих аборигенов в камуфляже, спешно удалявшихся с глаз. За бетонной полосой приземлялась стая военных вертолетов. Один вертолет молол воздух над аэродромом. Надоедное тарахтение разрывало уши.
Автобус затормозил у трапа «Боинга». Шофер нашел самое удачное время болтать с кем-то по мобильному и, словно увлекшись, двери открывать не торопился.
Тем временем вертолет сделал вираж и резко опустился. Из открывшегося люка высыпала небольшая группа вооруженных бойцов - все белой расы - в камуфляже,  и бегом направилась к полицейскому оцеплению. Трое, во главе с коренастым, осанистым бородатым военным с мобильником в руке, решительно двинулись к автобусу.
Пассажиры заволновались. Стюардесса Лариса немедленно выдала каждому седативное средство, безотказное, -  произнесла своим удивительным сдобным голосом:
- Оставайтесь на местах! Не надо беспокоиться, я выясню, что происходит.
Она кинулась в кабинку к водителю. Вскоре оттуда донеслось:
- Господа, нет никаких причин для беспокойства! Наш чартерный рейс откладывается по независящим от компании причинам, но непременно состоится. Прошу вас оставаться на местах. Рассаживайтесь поудобнее, некоторое время всем придется провести в салоне автобуса. Это необходимо для вашей же безопасности. Приготовьтесь сдать мобильные телефоны господам военным, перед рейсом вам их возвратят.
Усиленный  микрофоном, ее голос своим благодушием был способен умиротворить даже приговоренного к смертной казни. Когда раздался сокрушительный стук в двери и трое  вооруженных  автоматами военных бесцеремонно ввалились в салон, ни один из пассажиров даже не вздрогнул. Бородатый командир в форме полковника остановился в проходе, не снимая автомата с груди, его бойцы, позади на полшага, взвели стволы. Лиза толкнула Сашу локтем:
- Узнала?
- Старые друзья…
Двое боевиков - «славянин» и «араб» - тоже признали своих бывших заложниц. Злобные их ухмылки не сулили  ничего хорошего. Мало того, в командире Саша мгновенно узнала «серого полковника» Марата Халеева по прозвищу Таджик.  Его особую примету - грубый шрам, безобразивший щеку, не смогла скрыть даже густая полуседая щетина. Впрочем, для Саши он и без особой приметы оставался незабываем.
Полковник сухо скомандовал:
- Всем сдать мобильники и компьютеры! Молча!  Оставаться на местах, не дергаться - и никто не пострадает!
- Последнее, боюсь, к нам с тобой не относится… - прошептала Саша Громова, низко наклонясь над своим саквояжем.
Один из боевиков, тот, что походил на славянина, -  двинулся вдоль сидений, бойко сгружая в просторный пластиковый пакет телефоны. Журналистка, тоже копаясь в своей кошелке,  прошептала в ответ:
- Пассажиры все, что,  из ягнячьего копытца испили? А мы чего? Давай что-нибудь придумаем!
Саша кивнула ей на дисплей: извлекая мобильный, она тайком нажала кнопку быстрого набора для вызова номера Варвары Лагиной. Лиза сделала то же самое.
Внезапно около их склоненных лиц возникла мужская смуглая рука, вырвала трубку у Саши. В это мгновение Варвара ответила на звонок:
- Алло, Саша, Лиза, вы где?
Террорист отключил телефон, зашвырнул в пакет, отобрал трубку у Лизы, успевшей самостоятельно отключиться, вытряхнул на пол сумки обеих, погрозил автоматом, крикнул:
- Командир, тут бунт!
Марат Халеев  мигом оказался возле. Прошипел:
- Даже не думайте!
Саша вскинула голову, тряхнула челкой. Тихо, с едкой усмешкой, произнесла:
- Расслабьтесь, полковник!
 Марат Халеев гневно обжег ее взглядом все тех же одержимых глаз:
- Александра Громова! - Справясь с эмоцией, отвесил гусарский поклон, улыбнулся с откровенной издевкой:
- Вот мы и встретились! - Нагнулся вдруг к ее уху,  с мстительным торжеством прошептал: - Вы снова в моих руках, как ощущение?
Она демонстративно отвернулась, кинув:
- Век бы вас не видать…
Халеев продолжал ёрничать:
- Кажется, мне тут не рады.
- Ничего, Интерпол вас теплее встретит, готовьте объятия.
Лиза с тревогой наблюдала за их перепалкой, слабо надеясь, что Саша знает, что делает.
- Зря вы это сказали, госпожа Громова, - вспыхнул полковник. Сдернул с груди автомат: - Вставайте, живо. И юная леди - тоже. Обе - на выход, без вещей. Шаг влево, шаг вправо - сами знаете…
Неизвестно, куда собирался Халеев их повести - может, на расстрел, но выйти из автобуса им не удалось. Народ прорвал оцепление, толпа хлынула на летное поле, плотность человеческих тел достигала пресловутых шпрот в банке. Ругнувшись, Марат приказал вернуться в салон, велел арабу стеречь девушек, не спуская глаз, согнал водителя с места и занял его сам.
*   *   *         *   *   *         *   *   *
…Земля и вправду круглая, и все на круги своя возвращается. Шанс, ему снова обломился шанс воплотить его идею, закончить дело всей жизни. Столько лет успешно бегая по лезвию бритвы, он не соскочит и на сей раз. Если бы Бен-Ладана не существовало, его следовало бы выдумать. На войне прав, кто побеждает. Кто выживет, за тем и победа.
Не Астратьеву, и тем более не этому трусливому старому бабуину Асади решать здесь судьбы войны и мира. Будет война. Я сказал.
Услыхав от «шейха» приказ отводить войска, Марат поступил ровно наоборот: половину бросил на лагерь миротворцев, половину оставил ждать его приказа. Убийственную информацию о Лео-Асади обернул в свою пользу - велел своим бойцам сообщить полиции и военным, что принца держат заложником в частном самолете полковника Астратьева.
Анатолю Капустину придется задержать чартерный рейс  - подождет мировая наука. И милейшей госпоже Александре Громовой придется задержаться со своей чересчур болтливой подружкой - на войне, как на войне. Пусть поострит еще на этом свете, пока полковник Халеев нуждается в заложницах: настоящий стратег предусматривает все варианты, в том числе отступление.
*   *   *         *   *   *         *   *   *
…Войсковое оцепление не сумело сдержать напора безоружной толпы под предводительством трайбонистов. Они повели народ к «Сессне» Астратьева освобождать из плена африканского «царевича Димитрия», пропустив вперед группу полицейских. Остановясь у задраенной «Сессны», полицейские принялись громко стучать по обшивке корпуса:
- Именем закона! Немедленно отпустить принца Лео-Асади!
Взамен они гарантировали жизнь, иначе обещали штурм.
Трайбонисты тем временем откатили от «Боинга» трап, на него мгновенно взгромоздился оратор. Он призывал к выдержке и спокойствию. Войска и полиция явно сочувствовали, дружно скандируя вместе с народом: «Свободу Лео-Асади!  Лео-Асади  - наш вождь!»
Внезапно раздались выстрелы. В стальной корпус самолета полетели бутылки, камни… Народ завопил, ринулся к самолету. Казалось - все, каюк мирному этапу. Но полицейский начальник грозно приказал всем отступить, скомандовал подразделению встать в оцепление вокруг «Сессны», а пассажирам именем республики Ланго-Ланга немедленно покинуть самолет.
На несколько секунд все замерло. И вдруг люк  с грохотом откинулся. С приветственным жестом в проеме появился чернокожий юноша в узорчатой хламиде. Народ взревел. Лео еще раз помахал рукой. Все снова затихло.
- Я - Лео Асади, сын убитого шейха Ахмада бин Алмаза. Срывающимся голосом взволнованно проговорил юноша. - Его убил мой родной дядя Асади, он хотел  уничтожить и меня со всеми родными, нам удалось бежать, но дядя Асади послал за нами карательный отряд «серых полковников». Меня спасли провидение и полковник Никита Астратьев. Он и его жена стали мне вместо родителей. Наш самолет должен был улететь в Европу, где готовится суд над «серыми полковниками» и их подручными. Меня ожидали там как основного свидетеля.  Со мной в самолете мои друзья, они тоже граждане нашей страны. Не поддавайтесь на провокации!
Настроение толпы переменилось: сочувственные возгласы перемежались с призывами молчать и слушать принца. Под конец Лео с воодушевлением воскликнул: - Да здравствует свободная республика Ланго-Ланга! Да здравствует единство всего народа!
Толпа выдохнула, грянула:
- Да здравствует республика Ланго-Ланга! Да здравствует единство! Да здравствует Лео-Асади!
Среди гула никто не услыхал предательского выстрела. Лео вдруг повалился на спину, головой в открытый люк. Чьи-то руки втащили его внутрь самолета, люк захлопнулся.
Возникла суматоха. Плакали, кричали: «Врача!» «Кто стрелял?»  «Смерть провокатору!» Скрутили стрелявшего, принялись разоружать всех имевших при себе оружие. Группу внушавших подозрение повели под охраной в здание аэропорта. Народ ринулся к «Сессне». Командующий правительственными войсками снова дал выстрел в воздух:
- Всем назад!
Отпрянули. Лидер трайбонистов пообещал народу немедленно выяснить всю правду о состоянии принца. Ему пробили путь до «Сессны». После недолгих переговоров у закрытого люка его все-таки пропустили внутрь.
Затихнув, толпа ждала его возвращения. Лидер появился через пару минут с высоко поднятым мобильником в руке:
-  Принц жив! Полная тишина! - Включил громкую связь. - Слушайте.
Заснятый камерой мобильника, Лео сообщал, что жив-здоров. Толпа взорвалась криками фанатического восторга: «Чудо!» «Чудесное спасение!»
Лидер с досадой махнул рукой:
- Его спас бронежилет. Расходитесь, друзья, по домам. Мы победили!
- Мы победили! - подхватили в толпе. Началось громкое ликование, зазвучала музыка, барабанная дробь. Лозунг «Мы победили!» постепенно превратился в лейтмотив импровизированных песен и плясок.  Женщины, танцуя, заигрывали с военными, совали в дула автоматов цветы. Призывы к порядку больше не действовали.
Градус возбуждения все повышался. Послышались требования явить принца народу, все более воинственные. Хоровод пошел на оцепление. Команды «Назад!», предупредительные выстрелы в воздух только подливали масла в огонь. Праздник грозил превратиться в побоище, еще бы минута…
Но внезапно люк самолета опять откинулся. В проеме возник пожилой рослый китаец. Он вытряхнул вниз складное металлическое приспособление со ступенями и перилами. Помог сойти молодой женщине, ослепительно красивой женщине… на костылях. Элегантно одетая, в изящных туфельках, она держала хрупкое равновесие на металлических подпорках с каким-то необыкновенным кротким достоинством. Ее неприкрытая уязвимость, трогательная беззащитность андерсеновской русалочки возымела волшебный эффект: все вдруг замерло.
Она заговорила не повышая голоса:
- Лео-Асади останется в салоне. Мы рассчитываем на вашу поддержку и ваше благоразумие. Я Берта Астратьева, родилась и живу здесь, в нашей с вами стране. Я люблю нашу страну, как и вы. Посмотрите, что со мной сделала война - я никогда не смогу ходить. Но я все-таки жива, и благодарю Бога, а сколько наших братьев и сестер лишились своих близких?  И  ради чего? Ради того, чтобы Чужие грабили нашу землю, отравили ее радиоактивным мусором? Почему мы им это позволяем?
Опомнитесь, братья и сестры! Сейчас настал тот редкий, единственный в нашей жизни момент, когда мы сами можем решить свою судьбу. Только мы сами. Как мы сделаем, так и будет!
Пока женщина говорила, в открытых дверях «Сессны» возникла другая - немолодая, чернокожая, задрапированная в узорчатые переливчатые шелка племени лангов. Величавой поступью сошла на землю и молча стала чуть позади. Когда «русалочка» умолкла, проговорила, как и все до сих пор, по-английски: - Идите домой, к своим семьям, к своим детям. Благослови вас Господь! - И потом на своем наречии -  видимо, повторила.
Все всколыхнулось, задвигалось. Но в движениях и звуках уже не было агрессии и угрозы. Обеих женщин на руках подняли в салон самолета, освободили полосу, позволив «Сессне» взлететь в сторону границы с ЮАР.  Махали вслед,  плакали и смеялись.
Смешались военные и  гражданские. Люди обнимались, жали друг другу руки, дарили  цветы… Растекались медленными ручейками… Летное поле пустело на глазах, казалось, все плохое позади. Возле «Боинга» снова засуетились рабочие в оранжевых робах, подкатили трап...
Продолжение следует.

Глава третья,
в  которой
разбудили лихо,
и осталось надеяться
только на «МиГ» удач»и
Tags: африка, детекив, детективы Людмилы Кушпель, интересное, литература, моитексты, приключения, приключениябухгалтераварварылагиной, путешествия, романылюсимариноши, трэвел, хорошая книга, читальня Люси Мариноши
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo lik_mi january 10, 2015 18:37 93
Buy for 10 tokens
Прошлое в настоящем. (Не шоколадные, конечно, просто современники событий рассказа). . Несбыточные, словно сны о сказочных дворцах с мраморными ступенями. Манящие, как запах духов "Красная Москва". Они стояли за стеклом витрины обычного продуктового среди горок шоколадного лома и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments