Людмила Кушпель-Мариноши (lik_mi) wrote,
Людмила Кушпель-Мариноши
lik_mi

Categories:

Интересное. Тайны пустыни туманов.

title="savanna-49086" />
Глава вторая,
в  которой
Феликс Муравьев
гуляет по минному полю

Африка, Ланго-Ланга, конец  мая, воскресенье
Грузнеющие  облака горной цепью нависли над горизонтом. За сумрачными этими вершинами едва тлело предзакатное солнце.
Пока не стемнело, Никита Астратьев сидел на террасе старинного особняка, давно приспособленного под офис туристической фирмы “Экстрим-тур”, ожидая вестей о прибытии Феликса Муравьева. Он приготовился к встрече на традиционный русский манер - бутылка водки, огурчики… Разговор предстоял нелегкий, да и родственники, как никак… То есть свойственники. Вести запаздывали.
Ника давно забыл, что такое философское уединение - на войне как на войне. Как там было в доисторическом анекдоте «армянского радио»? «Армянское радио спрашивают: будет ли третья мировая война? Армянское радио отвечает: - Войны не будет. Но будет такая  борьба за мир, что камня на камне не останется».
Горькая шутка оказалась пророческой. И вообще, и для Ники Астратьева, в частности. Его война «за мир во всем мире» продолжалась  уже второе десятилетие, и все тут же, в Африке. В Африке, где он успел пустить корни. В Африке, в которой ему  никогда не обвыкнуться…
Что за напасть такая - ностальгия… Зачем она мучает лютой тоской, обесценивая все то, к чему ты так стремился и чего добился? Заставляя вновь и вновь возвращаться к точке отсчета, к пресловутому камню с надписью «Налево пойдешь…»
К тому тяжкому моменту, когда ему, военному летчику, потерявшему лучшего друга на чужой войне, пришлось делать выбор: покорно принять наказание за серьезный дисциплинарный проступок или совершить прыжок с парашютом длиною в жизнь. Тогда влиятельному другу покойного отца удалось заинтересовать его персоной спецслужбы. Автобиография как-то ненароком, незаметно, сложилась в судьбу.
«Дороги, которые мы выбираем»… Смысл знаменитого рассказа Марка Твена сводился к тому, что человек не в силах изменить предначертанного. Разве что слегка поварьировать. Ника на сей счет держался иного мнения, внушенного литературой соцреализма: «человек сам кует свое счастье и свое несчастье», типа того. Пока Олег Барсуков, великий изобретатель, ставший его добрым приятелем,  для которого он был вроде африканского ангела-хранителя, не сумел это убеждение поколебать.
Произошло это событие в одной из их душеспасительных бесед после очередной вынужденной сделки Астратьева с совестью. Ника пил водку и казнился, что сделал когда-то неправильный выбор.  Дисбат или тюрьма - все лучше, чем чужим заниматься делом...
- Я Гагарина подвел… - Со слезами на глазах он в сотый раз показывал другу драгоценное фото космонавта №1:
- Читай, что на обороте написано: «Ника, ты должен стать моей сменой!» А я… Я - никто, и звать меня не Ника, а «Никак»! Жалкий инструмент чужих амбиций…
У русских  по трациции понятие дружбы непременно включает скорую психологическую помощь. Вот и Ника с раздраем в душе приходил к другу  и всегда слышал от него самые нужные на тот момент слова. Мозги Барсика были устроены удивительно рационально - он отличался на редкость трезвым подходом к жизни.


Они сидели в доме Олега, красивом, уютном и добротном, полном хитроумных приспособлений, превращавших обитание в его стенах в «жизнь-малину». За время своего вынужденного пребывания на краю света он сумел превратить забытый богом уголок горячей африканской саванны в благодатный оазис. Построенный по проекту Барсукова поселок, куда они переселили остатки племени лангов, прозванный Никой «Жюль-Верновкой», состоял из симпатичных особнячков, раскрашенных в удивительные цвета пустыни Намиб: красно-оранжевых, песочно-розовых, коричнево-красных. Особое  кровельное покрытие, подобно хамелеону,  меняло окраску крыш  в зависимости от атмосферных условий, служа барометром, и в то же время  зрительно создавая необыкновенно привлекательный  радужный эффект.
Как говорят французы: «гений берет свое добро всюду, где его находит». Великий изобретатель  Олег Барсуков из  любой, самой отвлеченной беседы с Никой Астратьевым умел извлечь плодотворную идею. А Ника помогал ему воплотить самые чудн`ые его технические идеи и конструктивные решения.
Здесь журчали ручьи, зеленели и беспрерывно плодоносили фруктовые деревья,  кусты, виноградные лозы; цвели цветы, пели птицы. Замыслив соорудить водопровод, куда бы поступала вода из глубоких слоев почвы, Олег обнаружил, что она заражена радиацией. Тогда он изобрел свой уникальный  способ очистки воды, в том числе и от радиации.
Земной рай в тылу сражений… Они мечтали, когда закончится, наконец, война, превратить его в заповедник и возить сюда туристов со всего света.
- …И кто же это тебя, дружище, назначил ответственным за все мировое зло? - Благодушно проворчал Барсик, глубоко затягиваясь сигаретой. Он так и не сумел побороть эту привычку, в отличие от пристрастия к алкоголю, когда-то едва не разрушившего его жизнь. «Должен же у меня быть  хоть какой-то недостаток», - смеялся он, - «а то, глядишь, захвораю  болезнью под названием «ОРЗ» - «очень-рано-завязал».
По-прежнему сторонясь женщин, он жил холостяком. Ника не лез ему в душу, но был уверен - Барсик  до сих пор не забыл Сашу Громову. Ему было больно за приятеля.  Потихоньку, втайне от него, он выяснил, что Саша тоже не замужем, и приготовил другу сюрприз: пригласил ее от имени турфирмы в рекламный тур по здешним краям. На чартерный рейс, тот самый, которым должен был прилететь Феликс Муравьев.
Олег за эти годы не изменился. Нерезкий рельеф его правильных черт сделался, кажется, еще  пластичнее. Негромкий голос все так же нет-нет да и срывался на мальчишеский фальцет. Безмятежная прохлада его взгляда обычно имела на Астратьева какое-то целебное воздействие. Но в тот день душевный раздрай был уж слишком велик.
- Осуждаешь? - Криво усмехнулся он. - Опять скажешь - гордыня…
Барсик решительно мотнул головой:
- Уныние - не меньший грех. Как там было у Высоцкого: «И король яму прошамкал: «Ня буду я читать тебе морали, юнец»... Вот и я разве что совет могу дать: давно пора  изжить в себе комплекс «пионэра-тимуровца». Всех дров не перерубишь, всех старушек через дорогу не переведешь. Я не утверждаю, что надо отказывать людям в помощи, но лучше, когда ее оказывают профессионалы.
Правда в том, что никому не дано подумать за другого его мысль, почувствовать за другого его боль, попить, поесть, сходить в туалет за другого. Иными словами,  каждый в этой жизни несет ответственность исключительно за себя самого. И только перед Богом. Один на один.
- Опаньки!  Что это было? Слуховые галлюцинации? Ты же, вроде, атеист? Просто оборот речи?
Олег отвечал с присущей ему вдумчивой обстоятельностью:
- Не просто оборот речи - если ты не ставишь знака равенства между верой в Бога  и гуманизмом. Поскольку меня совершенно не волнует вопрос о реальности личности Христа. Мне близок дзенский коан-парадокс: «Бог настолько совершенен, что может и не существовать». То есть для меня Бог - скорее понятие, чем существо. Я признаю принцип глобальной космической этики, принятый в религиозных учениях буддистского толка…  Вернее будет сказать: «ощущаю».
Но даже если признать, что на самом деле Иисус Христос - это некий обобщенный светлый образ, иносказание, созданное человечеством на определенном этапе духовного развития, некий прорыв - от дикости к цивилизации, и в этом смысле - спасение, все равно: культ обожествленной личности глубоко моему мироощущению чужд. А вот философская основа религиозных учений очень даже близка, и многие традиции и обряды тоже…  Понимаешь, о чем я?
- Вроде да… Только связь упустил.
- Все вышеизложенное - к вопросу о степени ответственности. Не парься, ты все сделал по уму. Тем более, выбора-то у тебя, по сути, не было. После дисбата ты бы не в космос, а разве на «кукурузнике» летал где-нибудь в Средней Азии, с саранчой боролся…
- То есть, ты считаешь,  в этом и есть мое призвание - с «саранчой» бороться? Подводишь к мысли, что неправильный свой выбор я еще в летном училище совершил? Когда меня не зачислили в отряд космонавтов? Я не должен был оставаться на курсе…
- Пошел бы в армию? Загремел бы в Афган… И опять стал бы военным летчиком. Только с б`ольшими потерями. Если б жизнь прежде не потерял. Эх, братец, чем дольше живу, тем больше убеждаюсь: не мы выбираем дороги, а дороги - нас… Такая вот икебана. - Заключил Барсик, как всегда, излюбленной присказкой.
*   *   *         *   *   *         *   *   *

Фото Григория Лапшина
*   *   *         *   *   *         *   *   *
…Из аэропорта столицы Намибии Виндхук Феликс отправился континентальным рейсом до Ланго-Ланга, оттуда -рейсовым автобусом до самой границы ЮАР. С пограничной заставы на берегу Оранжевой реки повернул назад на север и долго шагал пешком. Шагал, шагал,  но усталости не чувствовал, как и тяжести своего увесистого саквояжа. Наоборт, в этом сухом, прогретом всего до 18  градусов Цельсия, хорошо проветренном степном пространстве, к нему пришло ощущение необычайного физического комфорта. Даже закурить ни разу не захотелось.
По обеим сторонам превосходной автомобильной трассы тянулись километры уродливых проволочных оград. Не встретив по пути ни машины, ни пешехода, он миновал  несколько разоренных ферм и засохших виноградников. Удивлялся: а где же война? Грохот орудий, команды «В атаку!», стоны раненых? Тарахтение вертолетов? Неужели и вправду все закончилось?
Территория баронской усадьбы с остатками разрушенных фортификационных сооружений, воронками, сплющенными кусками металла и обрывками колючей проволоки напоминала «Зону» из «Пикника на обочине». В эту тревожно-тоскливую картину органично вписывались корявые низкорослые акации и редкие заросли шипастного безлиственного кустарника. Поодаль монументом возвышалась яркооранжевая песчаная скала.

Фото из Интернета
Вечернее солнце тиранило глаза даже сквозь дымчатые стекла очков. Ошеломительной синевы небо казалось нанесенным на полотно театрального задника, на который неопытный художник израсходовал весь запас индиго. Оно служило фоном для игрушечных городских фасадов. Судя по декорации, играли какую-то из сказок братьев Гримм.
Широкий базальтовый уступ служил естественной границей между деревней и городом, между Африкой и Европой, между первозданной природой и чинным бюргерским укладом Германии века позапрошлого.

Мартинбург начинался особняком Мартина фон Пруписа, напомнившем  Феликсу  его собственный дом. Здания и впрямь были бы схожи, как близнецы, если бы не терраса.
Там за столиком сидел какой-то мужик и пил водку.  Должно быть, полковник Никита Астратьев. Мужик, как мужик - в цивильном. Когда Феликс приблизился настолько, чтобы разглядеть черты его загорелого лица, кстати, неплохо сработанные, решил, что военный летчик изрядно перебрал - тот вдруг вскочил и, не проронив ни звука, остолбенело глядел на Феликса.
- Эй, есть здесь кто живой? - «прикололся» детектив, поднимаясь по ступенькам крыльца.
Мужчина тряхнул головой. Взволнованно проговорил:
- Что с чартером?
- С чартером? Ах, с чартером…
Феликс поставил на пол дорожную сумку, развел руками:
- Да откуда мне знать? Я «Люфтганзой» до Виндхука летел. Добирался на перекладных. Вы - полковник Никита Астратьев?
- Можно просто - Ника. А жена ваша где?
- Дома. Что за странные расспросы… - Феликс на всякий случай скорчил надменную физиономию: - Возможно, меня принимают за кого-то другого? Позвольте представиться: Феликс Муравьев, законный  владелец усадьбы Мартина фон Пруписа.

Астратьев продолжал вести себя неадекватно. Начал названивать по мобильнику, с кем-то беседовал на африкаанс.
- Вы меня слышите? - Повысил голос Феликс и грозно приблизился к нему. - Кто-нибудь из прислуги проведет меня в дом? Или мне идти искать судебного исполнителя?
Он полез запазуху, намереваясь извлечь оттуда доверенность вместе с копией судебного решения и эффектно выложить на стол.
Ника вместо ответа плеснул водки в две рюмки. Одну, не спрашивая, вручил детективу:
- С днем рождения, ваше сиятельство!
У Феликса подскочила левая бровь:
- Спасибо, конечно, Астратьев. Только этот день уже миновал. И еще не скоро наступит. Если Бог даст.
- Даст, даст. - Он вдруг перешел на «ты»: - Ты, Муравьев, сегодня родился второй раз. Потому что…  - Он выдержал небольшую паузу, пристально уставясь, чтобы не пропустить реакции Феликса, затем продолжил, выделяя каждое слово: - Ты-Прогулялся-По-Минному-Полю-И-Остался-Невредим! -И повторил, подняв рюмку: - С днем рождения!
Феликс рухнул на стул, осушил рюмку одним махом, закусил кружком соленого огурца. Не находя слов, достал из кармана портсигар, щелкнул крышкой, протянул Нике. Тот помотал головой, проговорил по-шутовски высоким голосом:
- Нет, я глазам не верю… Можно феномен рукой потрогать? Как там в песне? - Он пропел, пародируя:
- По-ле, м-и -ин-ное по-о-ле! Здравствуй, минное поле, я твой тонкий колосок…
После пары глубоких затяжек совладав с шоком, Феликс перешел в наступление:
- А нельзя ли без караоке? Давай сначала все-таки с официальной частью разберемся! А потом хотелось бы отдохнуть, принять душ, переодеться…
- Конечно, конечно, ваше сиятельство, располагайтесь, делайте, что душе угодно. Вы прибыли домой, в родные, так сказать, пенаты. Добро пожаловать в Мартинбург!
Ника вышел из-за стола, снова взявшись за мобильник, бросил детективу:  - Я улетаю.
- Крылышки забыл пристегнуть, - буркнул Феликс.
Он ничего пока не понимал и чувствовал себя все более неуютно, отчего постарался принять позу повальяжнее.  Но захватчик его фамильной собственности больше не кривлялся. Он послал в трубку отрывистую команду. Глянул сверху вниз собранным трезвым  взглядом:
- Последние новости: ты сегодня дважды родился в рубашке. К сожалению, у меня больше нет времени делить с тобой эту радость. Борт из Риги потерпел аварию. Вынужденная посадка в пустыне. Пассажирам остается пожелать хотя бы часть твоего везения. Вот моя визитка. Позвони мне на трубу, я запишу твой номер. Сообщу, когда будет, что. Да, чуть не забыл - ключи. -  Он достал из кармана связку, вручил Феликсу и двинул к выходу.
Феликс вскочил, ринулся за ним:
- Я с тобой!
Ника тормознул жестом:
- Не нужно! Мы - профессионалы, мы справимся. В любом случае - спасибо! Там  в холодильнике полно еды, Ян с Бертой специально для тебя готовили.
- Кто такие ?
- Берта - моя жена. Ян - на самом деле Янлинь, повар, китаец. Завтра познакомлю.
- Соленый огурчик - тоже их произведение? Вот не ожидал в Африке…
- Не-е… Сочинять этот деликатес я никому не доверяю. Сам знаешь: русский может обойтись практически без всего, - кроме водки, соленого огурца, и черного хлеба. - Он добавил,  иронически ухмыльнувшись:
- Сделай, пожалуйста, лицо попроще! Я пока еще ни в чем перед тобой не провинился.  Проживаю с семьей по соседству, в собственном особняке, между прочим, который твоему двоюродному деду никогда не принадлежал. Отравить тебя не имею намерения. Но если будешь  продолжать игру в «лубяную избушку», придется об этом подумать. Ладно, шучу, не обижайся.
Но Феликс уже разъярился. Что он себе позволяет, этот Астратьев?
- А по хохотальнику? - зло проронил он сквозь зубы.
Астратьев глубоко вздохнул. Видно, набирался терпения. Феликс остался не слишком собой доволен. Вздернув подбородок, с достоинством негромко произнес:
- Видит бог, я не стремился отвоевывать наследство. Но раз уж так сложилось, определимся раз и навсегда - здесь-хозяин-я.По закону. И как яскажу, так и будет.
- Не смею возражать, ваше сиятельство. Только вынужден заметить: ровно такие вот слова за последние полстолетия здешние небеса слыхали раз двадцать. И добрый десяток из тех, кто их произносил, до сих пор топчут эту землю своими армейскими башмаками. Короче: тут готовится новое военное вторжение. И на сей раз цель - именно Мартинбург.
- Запугать меня пытаешься?
- Для чего? Я делал все, чтобы войну предотвратить. Даже разоружился в одностороннем порядке. Раз уж ты двинул сюда,   я рассчитывал на твою поддержку.
Феликса вновь охватили подозрения:
- Да ты че? И майку с надписью «Александр Матросов» мне приготовил? Вот спасибо-то…
- Я имел в виду поддержку моральную. Военную нам окажут американцы из миротворцев. На дипломатическом уровне тоже все возможное предпринимается.
- И киллер Виктор Крохин,  он же - Блохин - в  числе американских миротворцев.  Все понятно. А я  тоже на тебя рассчитывал…


С ощущением исполненного долга Феликс пошел принимать душ, а после  упал в постель, уверенный, что провалится в сон, стоит лишь ему коснуться пышной подушки. Но не тут-то было. Какая-то сволочь вздумала заводить мотоцикл прямо у него под окном. Звук был такой силы, словно событие происходило рядом.  Или это несколько мотоциклов? Надо сказать охране, чтобы поперла  байкеров с частной территории…
Он сел на кровати, спустил ноги на ковер, и вдруг до него дошло: это вовсе не мотоциклы. А самая что ни на есть прозаическая житейская неприятность, избавиться от которой человечеству не удается испокон веку.  И охрана тут не спасет, потому что  как раз один из его бодигардов и храпит внизу в передней - Чарли или Фредди. И ведь, что характерно, между прочим: храпун никогда не страдает бессоницей…
Нет, это ж надо! Ни стыда, ни совести! Проблемы нашел… Сам он сволочь.  Способен о такой фигне думать, когда бедные девушки в пустыне замерзают насмерть. А сам он должен был быть на их месте…
Кстати. На их месте. Сахно с Баранниковым готовили ему ловушку. Ему с Норой. А когда выяснилось, что их нет на борту, почему похитили Варвару с ее спутницами? Или надо задать другой вопрос: зачем? Чтобы его шантажировать? Тогда их жизни пока должны оберегать. Ладно. Завтра. Все станет ясно завтра. Африканскому землевладельцу пора спать.
Пересчитав не менее миллиона баранов, затыкая уши и укрываясь с головой двумя одеялами, чтобы не слышать могучего храпа, Феликс добился в конце концов легкой дремоты. Но стоило сбросить одеяло, как ему по векам ударил яркий луч света. Выхватив «макарова» из-под подушки, он резко вскочил  и сразу  увидал своего неприятеля, вернее - неприятельницу: полную Луну. Она была сказочно огромна и светила не хуже прожектора.
Ему захотелось размяться. Пройтись по дому? Он так и не успел как следует осмотреться. Натянул джинсы, положил в карман пистолет, спустился вниз по лестнице. Дал отмашку тут же прибежавшему Чарли:
- Иди спать, все под контролем. - Объяснил: - Бессоница одолела, хочу один по дому прогуляться.
Лунный свет разлился по всем комнатам, жутковато-холодный. Его люксов вполне хватало для освещения без электричества.

Особняк ничем особенным не поражал. Сказывалось его многолетнее предназначение как официального учреждения. Вероятно, от двоюродного деда Мартина здесь ничего уже не осталось. От сороковых-пятидесятых годов прошлого столетия. Разве только лотербед с полочками сандалового дерева… И старинная глубокая ванная на ножках, недавно отреставрированная.
Феликс добрался до кухни. Вспомнил про ужин, приготовленный специально для него неведомой ему Бертой и, осознав, наконец, что дико проголодался, полез в холодильник, где его давно дожидались куриный паштет, жареная индейка, бастурма, что-то типа ризотто, и всяческие овощи-фрукты.  И еще заварной крем на сладкое. Вот это будет на завтрак, думал Феликс, густо намазывая паштетом ломоть настоящего белого хлеба. Утолив голод, продолжил свой ночной променад.
А куда из кухни ведет эта дверь? Черный ход? Замок открывался изнутри… Небольшая крытая галерея, украшенная  цветущим кустарником, выводила в опрятный садик с газончиками. Внезапно в луче лунного прожектора явственно высветилась человеческая рука. Феликс бросился туда, опустился на корточки, увидел еще несколько фрагментов человеческого тела, разбросанных по траве газона...
*   *   *         *   *   *         *   *   *
…Он  хотел закричать, но звуки, как в кошмарном сне, застряли в горле и душили. Зрелище раскиданных по аккуратному газончику рук, ног и, отдельно - головы, - поистине леденило душу.
И все же что-то здесь было не так, противоречило законам природы, и не только в смысле этики… 
Детектив коснулся оторванной руки - белой, холодной на ощупь. Выругался. Еще бы ей не быть холодной, этой руке! Она была из мрамора, фальшивого мрамора, и принадлежала расколоченной статуе…
Хохоча, он повалился на траву. Оба его телохранителя выскочили из дома, бросились его поднимать. От шока он позабыл все немецкие слова и повторял, как попугай:
- Все окей, все окей!
Придя, наконец, в себя, уселся на скамейку, закурил и растолковал Чарли и Фредди, отчего чуть не сошел с ума. Попросил объяснить, в чем провинилась Венера Медицейская, что с ней обошлись так безжалостно. Хотя, в сущности, объяснений ему не требовалось. Ему просто надо было знать, скажут ему правду или нет.
Версия бодигардов выглядела достоверной:  прежние владельцы особняка выписывали из Европы разные садово-парковые скульптуры и украшали ими разбитый возле офиса турфирмы садик. Коллекция получилась богатой. Парк разделили на тематические аллеи: Древняя Греция, древний Рим, советский период. Феликс может сам убедиться:  кое-что из коллекции не успели увезти или уничтожить.
Детектив прогулялся по освещенным луной аллеям, полюбовался олимпийскими божествами. Выбрел прямо на каноническую статую Ленина и обошел полный набор божков-лар советского периода: девушку с веслом, пионерчика с горном, и все того же Ленина в различных ипостасях.
Если бодигарды и были в курсе истинного предназначения экзотической коллекции, Феликсу они об этом ни словом не обмолвились. А он поостерегся спросить напрямик. Да и к чему? Сам он давно догадался: гипсовые статуи служили контейнерами для перевозки наркотика «счастье». Андрей Малов, бывший телохранитель убитого из-за них в Латвии Жоржа Бебриса подтвердил его догадку. Да что толку? В суде могли иметь вес только показания самого Астратьева, если он пожелает признаться. Если это входит в его планы. Ведь спецслужбам давным-давно известен этот трюк. Выходит, они сами им пользуются? Еще один вопрос Астратьеву на засыпку.
Шут с ними, со всеми вопросами и тайнами. Главное, чтобы Варвара с подругами остались живы-здоровы. Почему она ему не позвонила на мобильник? Это могло означать одно из двух: или она в беде, или вне зоны. К сожалению, третье тоже не исключалось: в беде вне зоны.


Tags: детекив, детектив "Тайны пустыни туманов&quo, детективы Людмилы Кушпель, интересное, литература, моитексты, приключения, приключениябухгалтераварварылагиной, путешествия, романы Люси Мариноши, хорошая книга, читальня Люси Мариноши
Subscribe

promo lik_mi january 10, 2015 18:37 93
Buy for 10 tokens
Прошлое в настоящем. (Не шоколадные, конечно, просто современники событий рассказа). . Несбыточные, словно сны о сказочных дворцах с мраморными ступенями. Манящие, как запах духов "Красная Москва". Они стояли за стеклом витрины обычного продуктового среди горок шоколадного лома и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments