Людмила Кушпель-Мариноши (lik_mi) wrote,
Людмила Кушпель-Мариноши
lik_mi

Categories:

Интересное. Тайны пустыни туманов.

10

1363212152_namibia_06
Часть 1

Глава вторая,
в  которой
Феликс Муравьев
гуляет по минному полю

Африка, Ланго-Ланга, конец  мая, воскресенье
Грузнеющие  облака горной цепью нависли над горизонтом. За сумрачными этими вершинами едва тлело предзакатное солнце.
 Пока не стемнело, Никита Астратьев сидел на террасе старинного особняка, давно приспособленного под офис туристической фирмы “Экстрим-тур”, ожидая вестей о прибытии Феликса Муравьева. Он приготовился к встрече на традиционный русский манер - бутылка водки, огурчики… Разговор предстоял нелегкий, да и родственники, как никак… То есть свойственники. Вести запаздывали.
Ника давно забыл, что такое философское уединение - на войне как на войне. Как там было в доисторическом анекдоте «армянского радио»? «Армянское радио спрашивают: будет ли третья мировая война? Армянское радио отвечает: - Войны не будет. Но будет такая  борьба за мир, что камня на камне не останется».
Горькая шутка оказалась пророческой. И вообще, и для Ники Астратьева, в частности. Его война «за мир во всем мире» продолжалась  уже второе десятилетие, и все тут же, в Африке. В Африке, где он успел пустить корни. В Африке, в которой ему  никогда не обвыкнуться…
Что за напасть такая - ностальгия… Зачем она мучает лютой тоской, обесценивая все то, к чему ты так стремился и чего добился? Заставляя вновь и вновь возвращаться к точке отсчета, к пресловутому камню с надписью «Налево пойдешь…»
К тому тяжкому моменту, когда ему, военному летчику, потерявшему лучшего друга на чужой войне, пришлось делать выбор: покорно принять наказание за серьезный дисциплинарный проступок или совершить прыжок с парашютом длиною в жизнь. Тогда влиятельному другу покойного отца удалось заинтересовать его персоной спецслужбы. Автобиография как-то ненароком, незаметно, сложилась в судьбу.
«Дороги, которые мы выбираем»… Смысл знаменитого рассказа Марка Твена сводился к тому, что человек не в силах изменить предначертанного. Разве что слегка поварьировать. Ника на сей счет держался иного мнения, внушенного литературой соцреализма: «человек сам кует свое счастье и свое несчастье», типа того. Пока Олег Барсуков, великий изобретатель, ставший его добрым приятелем,  для которого он был вроде африканского ангела-хранителя, не сумел это убеждение поколебать.
Произошло это событие в одной из их душеспасительных бесед после очередной вынужденной сделки Астратьева с совестью. Ника пил водку и казнился, что сделал когда-то неправильный выбор.  Дисбат или тюрьма - все лучше, чем чужим заниматься делом...
- Я Гагарина подвел… - Со слезами на глазах он в сотый раз показывал другу драгоценное фото космонавта №1:
- Читай, что на обороте написано: «Ника, ты должен стать моей сменой!» А я… Я - никто, и звать меня не Ника, а «Никак»! Жалкий инструмент чужих амбиций…
У русских  по трациции понятие дружбы непременно включает скорую психологическую помощь. Вот и Ника с раздраем в душе приходил к другу  и всегда слышал от него самые нужные на тот момент слова. Мозги Барсика были устроены удивительно рационально - он отличался на редкость трезвым подходом к жизни.
Они сидели в доме Олега, красивом, уютном и добротном, полном хитроумных приспособлений, превращавших обитание в его стенах в «жизнь-малину». За время своего вынужденного пребывания на краю света он сумел превратить забытый богом уголок горячей африканской саванны в благодатный оазис. Построенный по проекту Барсукова поселок, куда они переселили остатки племени лангов, прозванный Никой «Жюль-Верновкой», состоял из симпатичных особнячков, раскрашенных в удивительные цвета пустыни Намиб: красно-оранжевых, песочно-розовых, коричнево-красных. Особое  кровельное покрытие, подобно хамелеону,  меняло окраску крыш  в зависимости от атмосферных условий, служа барометром, и в то же время  зрительно создавая необыкновенно привлекательный  радужный эффект.
Как говорят французы: «гений берет свое добро всюду, где его находит». Великий изобретатель  Олег Барсуков из  любой, самой отвлеченной беседы с Никой Астратьевым умел извлечь плодотворную идею. А Ника  помогал ему воплотить самые чудн`ые его технические идеи и конструктивные решения.
Здесь журчали ручьи, зеленели и беспрерывно плодоносили фруктовые деревья,  кусты, виноградные лозы; цвели цветы, пели птицы. Замыслив соорудить водопровод, куда бы поступала вода из глубоких слоев почвы, Олег обнаружил, что она заражена радиацией. Тогда он изобрел свой уникальный  способ очистки воды, в том числе и от радиации.
Земной рай в тылу сражений… Они мечтали, когда закончится, наконец, война, превратить его в заповедник и возить сюда туристов со всего света.
- …И кто же это тебя, дружище, назначил ответственным за все мировое зло? - Благодушно проворчал Барсик, глубоко затягиваясь сигаретой. Он так и не сумел побороть эту привычку, в отличие от пристрастия к алкоголю, когда-то едва не разрушившего его жизнь. «Должен же у меня быть  хоть какой-то недостаток», - смеялся он, - «а то, глядишь, захвораю  болезнью под названием «ОРЗ» - «очень-рано-завязал».
По-прежнему сторонясь женщин, он жил холостяком. Ника не лез ему в душу, но был уверен - Барсик  до сих пор не забыл Сашу Громову. Ему было больно за приятеля.  Потихоньку, втайне от него, он выяснил, что Саша тоже не замужем, и приготовил другу сюрприз: пригласил ее от имени турфирмы в рекламный тур по здешним краям. На чартерный рейс, тот самый, которым должен был прилететь Феликс Муравьев.
Олег за эти годы не изменился. Нерезкий рельеф его правильных черт сделался, кажется, еще  пластичнее. Негромкий голос все так же нет-нет да и срывался на мальчишеский фальцет. Безмятежная прохлада его взгляда обычно имела на Астратьева какое-то целебное воздействие. Но в тот день душевный раздрай был уж слишком велик.
- Осуждаешь? - Криво усмехнулся он. - Опять скажешь - гордыня…
Барсик решительно мотнул головой:
- Уныние - не меньший грех. Как там было у Высоцкого: «И король яму прошамкал: «Ня буду я читать тебе морали, юнец»... Вот и я разве что совет могу дать: давно пора  изжить в себе комплекс «пионэра-тимуровца». Всех дров не перерубишь, всех старушек через дорогу не переведешь. Я не утверждаю, что надо отказывать людям в помощи, но лучше, когда ее оказывают профессионалы.
Правда в том, что никому не дано подумать за другого его мысль, почувствовать за другого его боль, попить, поесть, сходить в туалет за другого. Иными словами,  каждый в этой жизни несет ответственность исключительно за себя самого. И только перед Богом. Один на один.
- Опаньки!  Что это было? Слуховые галлюцинации? Ты же, вроде, атеист? Просто оборот речи?
Олег отвечал с присущей ему вдумчивой обстоятельностью:
- Не просто оборот речи - если ты не ставишь знака равенства между верой в Бога  и гуманизмом. Поскольку меня совершенно не волнует вопрос о реальности личности Христа. Мне близок дзенский коан-парадокс: «Бог настолько совершенен, что может и не существовать». То есть для меня Бог - скорее понятие, чем существо. Я признаю принцип глобальной космической этики, принятый в религиозных учениях буддистского толка…  Вернее будет сказать: «ощущаю».
Но даже если признать, что на самом деле Иисус Христос - это некий обобщенный светлый образ, иносказание, созданное человечеством на определенном этапе духовного развития, некий прорыв - от дикости к цивилизации, и в этом смысле - спасение, все равно: культ обожествленной личности глубоко моему мироощущению чужд. А вот философская основа религиозных учений очень даже близка, и многие традиции и обряды тоже…  Понимаешь, о чем я?
- Вроде да… Только связь упустил.
- Все вышеизложенное - к вопросу о степени ответственности. Не парься, ты все сделал по уму. Тем более, выбора-то у тебя, по сути, не было. После дисбата ты бы не в космос, а разве на «кукурузнике» летал где-нибудь в Средней Азии, с саранчой боролся…
- То есть, ты считаешь,  в этом и есть мое призвание - с «саранчой» бороться? Подводишь к мысли, что неправильный свой выбор я еще в летном училище совершил? Когда меня не зачислили в отряд космонавтов? Я не должен был оставаться на курсе…
- Пошел бы в армию? Загремел бы в Афган… И опять стал бы военным летчиком. Только с б`ольшими потерями. Если б жизнь прежде не потерял. Эх, братец, чем дольше живу, тем больше убеждаюсь: не мы выбираем дороги, а дороги - нас… Такая вот икебана. - Заключил Барсик, как всегда, излюбленной присказкой.
*   *   *         *   *   *         *   *   *7710522
…Из аэропорта столицы Намибии Виндхук Феликс отправился континентальным рейсом до Ланго-Ланга, оттуда -рейсовым автобусом до самой границы ЮАР. С пограничной заставы на берегу Оранжевой реки повернул назад на север и долго шагал пешком. Шагал, шагал,  но усталости не чувствовал, как и тяжести своего увесистого саквояжа. Наоборт, в этом сухом, прогретом всего до 18  градусов Цельсия, хорошо проветренном степном пространстве, к нему пришло ощущение необычайного физического комфорта. Даже закурить ни разу не захотелось.
По обеим сторонам превосходной автомобильной трассы тянулись километры уродливых проволочных оград. Не встретив по пути ни машины, ни пешехода, он миновал  несколько разоренных ферм и засохших виноградников. Удивлялся: а где же война? Грохот орудий, команды «В атаку!», стоны раненых? Тарахтение вертолетов? Неужели и вправду все закончилось?
Территория баронской усадьбы с остатками разрушенных фортификационных сооружений, воронками, сплющенными кусками металла и обрывками колючей проволоки напоминала «Зону» из «Пикника на обочине». В эту тревожно-тоскливую картину органично вписывались корявые низкорослые акации и редкие заросли шипастного безлиственного кустарника. Поодаль монументом возвышалась яркооранжевая песчаная скала.
Вечернее солнце тиранило глаза даже сквозь дымчатые стекла очков. Ошеломительной синевы небо казалось нанесенным на полотно театрального задника, на который неопытный художник израсходовал весь запас индиго. Оно служило фоном для игрушечных городских фасадов. Судя по декорации, играли какую-то из сказок братьев Гримм.
Широкий базальтовый уступ служил естественной границей между деревней и городом, между Африкой и Европой, между первозданной природой и чинным бюргерским укладом Германии века позапрошлого.
Мартинбург начинался особняком Мартина фон Пруписа, напомнившем  Феликсу  его собственный дом. Здания и впрямь были бы схожи, как близнецы, если бы не терраса.
Там за столиком сидел какой-то мужик и пил водку.  Должно быть, полковник Никита Астратьев. Мужик, как мужик - в цивильном. Когда Феликс приблизился настолько, чтобы разглядеть черты его загорелого лица, кстати, неплохо сработанные, решил, что военный летчик изрядно перебрал - тот вдруг вскочил и, не проронив ни звука, остолбенело глядел на Феликса.
- Эй, есть здесь кто живой? - «прикололся» детектив, поднимаясь по ступенькам крыльца.
Мужчина тряхнул головой. Взволнованно проговорил:
- Что с чартером?
- С чартером? Ах, с чартером…
Феликс поставил на пол дорожную сумку, развел руками:
- Да откуда мне знать? Я «Люфтганзой» до Виндхука летел. Добирался на перекладных. Вы - полковник Никита Астратьев?
- Можно просто - Ника. А жена ваша где?
- Дома. Что за странные расспросы… - Феликс на всякий случай скорчил надменную физиономию: - Возможно, меня принимают за кого-то другого? Позвольте представиться: Феликс Муравьев, законный  владелец усадьбы Мартина фон Пруписа.
Астратьев продолжал вести себя неадекватно. Начал названивать по мобильнику, с кем-то беседовал на африкаанс.
- Вы меня слышите? - Повысил голос Феликс и грозно приблизился к нему. - Кто-нибудь из прислуги проведет меня в дом? Или мне идти искать судебного исполнителя?
Он полез запазуху, намереваясь извлечь оттуда доверенность вместе с копией судебного решения и эффектно выложить на стол.
Ника вместо ответа плеснул водки в две рюмки. Одну, не спрашивая, вручил детективу:
- С днем рождения, ваше сиятельство!
У Феликса подскочила левая бровь:
- Спасибо, конечно, Астратьев. Только этот день уже миновал. И еще не скоро наступит. Если Бог даст.
- Даст, даст. - Он вдруг перешел на «ты»: - Ты, Муравьев, сегодня родился второй раз. Потому что…  - Он выдержал небольшую паузу, пристально уставясь, чтобы не пропустить реакции Феликса, затем продолжил, выделяя каждое слово: - Ты-Прогулялся-По-Минному-Полю-И-Остался-Невредим! - И повторил, подняв рюмку: - С днем рождения!
Феликс рухнул на стул, осушил рюмку одним махом, закусил кружком соленого огурца. Не находя слов, достал из кармана портсигар, щелкнул крышкой, протянул Нике. Тот помотал головой, проговорил по-шутовски высоким голосом:
- Нет, я глазам не верю… Можно феномен рукой потрогать? Как там в песне? - Он пропел, пародируя:
- По-ле, м-и -ин-ное по-о-ле! Здравствуй, минное поле, я твой тонкий колосок…
После пары глубоких затяжек совладав с шоком, Феликс перешел в наступление:
- А нельзя ли без караоке? Давай сначала все-таки с официальной частью разберемся! А потом хотелось бы отдохнуть, принять душ, переодеться…
- Конечно, конечно, ваше сиятельство, располагайтесь, делайте, что душе угодно. Вы прибыли домой, в родные, так сказать, пенаты. Добро пожаловать в Мартинбург!
Ника вышел из-за стола, снова взявшись за мобильник, бросил детективу:  - Я улетаю.
- Крылышки забыл пристегнуть, - буркнул Феликс.
Он ничего пока не понимал и чувствовал себя все более неуютно, отчего постарался принять позу повальяжнее.  Но захватчик его фамильной собственности больше не кривлялся. Он послал в трубку отрывистую команду. Глянул сверху вниз собранным трезвым  взглядом:
- Последние новости: ты сегодня дважды родился в рубашке. К сожалению, у меня больше нет времени делить с тобой эту радость. Борт из Риги потерпел аварию. Вынужденная посадка в пустыне. Пассажирам остается пожелать хотя бы часть твоего везения. Вот моя визитка. Позвони мне на трубу, я запишу твой номер. Сообщу, когда будет, что. Да, чуть не забыл - ключи. -  Он достал из кармана связку, вручил Феликсу и двинул к выходу.
Феликс вскочил, ринулся за ним:
- Я с тобой!
Ника тормознул жестом:
- Не нужно! Мы - профессионалы, мы справимся. В любом случае - спасибо! Там  в холодильнике полно еды, Ян с Бертой специально для тебя готовили.
- Кто такие ?
- Берта - моя жена. Ян - на самом деле Янлинь, повар, китаец. Завтра познакомлю.
- Соленый огурчик - тоже их произведение? Вот не ожидал в Африке…
- Не-е… Сочинять этот деликатес я никому не доверяю. Сам знаешь: русский может обойтись практически без всего, - кроме водки, соленого огурца, и черного хлеба. - Он добавил,  иронически ухмыльнувшись:
- Сделай, пожалуйста, лицо попроще! Я пока еще ни в чем перед тобой не провинился.  Проживаю с семьей по соседству, в собственном особняке, между прочим, который твоему двоюродному деду никогда не принадлежал. Отравить тебя не имею намерения. Но если будешь  продолжать игру в «лубяную избушку», придется об этом подумать. Ладно, шучу, не обижайся.
Но Феликс уже разъярился. Что он себе позволяет, этот Астратьев?
- А по хохотальнику? - зло проронил он сквозь зубы.
Астратьев глубоко вздохнул. Видно, набирался терпения. Феликс остался не слишком собой доволен. Вздернув подбородок, с достоинством негромко произнес:
- Видит бог, я не стремился отвоевывать наследство. Но раз уж так сложилось, определимся раз и навсегда - здесь-хозяин-я. По закону. И как я скажу, так и будет.
- Не смею возражать, ваше сиятельство. Только вынужден заметить: ровно такие вот слова за последние полстолетия здешние небеса слыхали раз двадцать. И добрый десяток из тех, кто их произносил, до сих пор топчут эту землю своими армейскими башмаками. Короче: тут готовится новое военное вторжение. И на сей раз цель - именно Мартинбург.
- Запугать меня пытаешься?
- Для чего? Я делал все, чтобы войну предотвратить. Даже разоружился в одностороннем порядке. Раз уж ты двинул сюда,   я рассчитывал на твою поддержку.
Феликса вновь охватили подозрения:
- Да ты че? И майку с надписью «Александр Матросов» мне приготовил? Вот спасибо-то…
- Я имел в виду поддержку моральную. Военную нам окажут американцы из миротворцев. На дипломатическом уровне тоже все возможное предпринимается.
- И киллер Виктор Крохин,  он же - Блохин - в  числе американских миротворцев.  Все понятно. А я  тоже на тебя рассчитывал…
- И продолжай это делать. Крохин сейчас опасен, как никогда,  но только не для тебя. Еще есть вопросы?
- Есть. Например, такой: а где, пушистый ты голубь мира, твой партнер Виталий Капустин?
Ника недобро ухмыльнулся:
- Я не сторож партнеру моему…
Феликс нахмурился:
- Опять начинаешь КВН?
- Скапустился наш Виталий…
- Смешно…
- Тут не до смеха. По официальной версии - пропал без вести.
- А на самом деле?
Астратьев взмолился:
- Феликс, давай потом - времени ни фига нету! Если коротко - его кончил Урал Морозов. Защищаясь.
- И за это  «полковники» Урала приговорили…
- Нет, они еще не в курсе.  Только я один знаю, как все произошло. И тело тоже мне пришлось прятать. Еще то занятие! Словом, Крохин проявил самодеятельность, когда Урала убирал…
- Стоп, Астратьев. Мне он совсем другое нашептал. Что заказал Морозова бывший коллега и партнер Анатолий Капустин, родной брат Виталия, а он только деньги отрабатывал.  Кто из вас гонит?
-  Виктору Крохину было велено Урала не трогать.
- Кем - «было велено»?
- Мной лично.
- И кто ты такой есть, о прекрасный нез`накомец?
- Я координатор спецопераций по борьбе с терроризмом в данном регионе планеты.
- Стоп-стоп… Я никаких неразглашений не подписывал. - В голосе Феликса все усиливался сарказм: - Теперь скажешь, что вынужден меня убить?
- Подписывал, не подписывал - какая разница? Тебе придется действовать со мной заодно.
- Вслепую - никогда.
- Покамест могу сообщить только: сделка с Крохиным - вынужденная мера. Таковы обстоятельства.
Феликс недоверчиво хмыкнул и продекламировал, переиначив Роберта Бернса, его «Жму руку дуракам обеими руками…»:
- Жму руку киллер`ам обеими  руками
Как многим, в сущности, обязаны мы им!
Ведь, если б не были другие киллерами,
То киллерами быть пришлось бы нам самим…
- Зришь в корень… - неожиданно согласился Ника. -  Хотя, что ни говори, - операция - она и в Африке операция. Хоть хирургическая, хоть спец-. Кому-то причиняем боль, кого-то теряем… Правда,  в отличие от хирургов, мы сами жизнью рискуем. Урала жаль. Но мы не боги.
Посчитав, что закрыл тему, Астратьев зачастил деловитой скороговоркой:
- Кстати, твоя безопасность - отдельная моя головная боль. Я тебе двоих ребят для охраны в аэропорт отправлял, чтоб встретили. Скоро они вернутся сюда, эти двое. На «Лэндровере» цвета маренго. - Он написал номер на обороте своей визитки, протянул Феликсу: - Вот, не потеряй. И не пренебрегай их услугами - парни толковые. Зовут Чарли и Фредди. Местные, черные, русского не знают, зато шпрехают по-немецки.
Еще имей в виду: наш бледнолицый брат тут на своих двоих не передвигается и тяжести не носит. Не принято. Фирштейн? Ну, мне пора. Скажи только, ствол при себе имеешь?
- А то!
- Отлично. Все, пока. Ауф видер зеен!
- Постой! - Феликс слегка замялся.
Ника нетерпеливо взбрыкнул:
- Что еще? Рожай быстрее, я должен вылететь, пока не опустился  туман. - Увидев, что Феликс снова готов разъяриться, примирительно добавил:
- Прости за солдатскую прямоту выражений.
Феликс невольно фыркнул:
-. Я про минное поле… Честно - это был розыгрыш?
- Что я, вахлак какой?! Так тупо даже сержанты не прикалываются. Границы усадьбы по всему периметру обложены противопехотными минами. Могу карты показать. Потом.
 - Сейчас объясни - как я не подорвался?!
- Два варианта: мины успели самоликвидироваться - раз. Ну и… Ангел-хранитель - два… Выбирай, что больше нравится. Все, детектив, прощай! Люблю, целую. До связи.
Феликс все же поплелся за ним. Увидел, как Ника уселся в черный бронированный «BMW» и направился в сторону вертолетной площадки.
Продолжение следует.


Tags: африка, детектив, детективы Людмилы Кушпель, интересное, литература, моитексты, приключения, приключениябухгалтераварварылагиной, путешествия, романылюсимариноши, хорошая книга, читальняЛюсиМариноши
Subscribe

promo lik_mi january 10, 2015 18:37 93
Buy for 10 tokens
Прошлое в настоящем. (Не шоколадные, конечно, просто современники событий рассказа). . Несбыточные, словно сны о сказочных дворцах с мраморными ступенями. Манящие, как запах духов "Красная Москва". Они стояли за стеклом витрины обычного продуктового среди горок шоколадного лома и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments