Людмила Кушпель-Мариноши (lik_mi) wrote,
Людмила Кушпель-Мариноши
lik_mi

© Людмила Кушпель. Повесть "Трамвай до префектуры". Часть 1. Глава 1.

Людмила Кушпель

ТРАМВАЙ ДО ПРЕФЕКТУРЫ
Повесть

                         
                   

*   *   *

Мы пережидали жизнь, как грозу в чужой парадной.

На дворе стояла Советская власть. Она  писалась   с большой буквы  и являлась  единственной реальностью, данной нам в ощущениях. Огороженная тройным железным занавесом из запретов, лжи, и предубеждений, Советская власть была  незыблема, словно египетские пирамиды. Непреложна, неоспорима, точно таблица умножения.
        «Куды бечь?»  В книги,  в мечты.  Чтение - почти  путешествие, почти приключение. Вроде эмиграции. То же - иностранный язык, наука. Знания впрок. Дающие иллюзию причастности к Большому Миру. (Как нынче - Интернет).
        Только где он, этот «прок»? Смутна надежда, что «это» скоро кончится. Неизбывен страх – вот-вот  "опять начнется"…


Часть первая

Глава первая

                        …День проходил в сумасшествии тихом…

                                                  (Александр Блок)                                                             

 

  Бывает, проснёшься с каким-то свежим ощущением бытия. С беспричинной какой-то радостью. Выглянешь в окно - осень. Еще листва, еще трава, но жилистые наждачные листья каштана уже  проржавели;  газоны   усыпаны зелёными колючими мячиками и аппетитными, как орешки в глазури, желудями.
        Берёзы яростно хлещут  выцветшие небеса, помогая  солнцу бороться с налетевшими стаями  туч. Одолев облака, солнце принимается за свое дело: светить. Яркое,  но какое-то осоловелое.
        И внезапно прошибает горячая благодарность. Оттого, что живешь, видишь и чувствуешь. И пронзает до пяток мысль об обреченности  всего сущего. Душа рвется  бежать делать добро, просить прощения, прощать, защищать, и говорить: "люблю", пока слова эти отзываются в чьем-то живом сердце…
      Нападает охота сделать зарядку, вымыть окна, «совершить прогулку по свежему воздуху». Только стрелки часов снова чертят грозный угол, вследствие чего утренняя прогулка сжимается до потной пробежки. С финишем у троллейбусной остановки.
        Тарантас номер пятнадцать переполнен и плохо совместим с лирикой. Точно так же, как с дорожной безопасностью, когда пускается вскачь - в обгон автомобильных «лошадей». Образ мыслей окончательно меняется.

*   *   *


        …Две минуты езды - и мы проскакиваем границу городского центра. Сразу за Центральным рынком цивилизованная часть города сдается трущобной, улицы начинают горбиться и петлять. Если путь ваш лежит  в район брежневских новостроек, вам придется пересечь пролетарское предместье времен Александра Чака  - Московский форштадт - и вдоволь налюбоваться ветхими лачугами на улице Малогорной.
025

Улица Малогорная  в нищете родилась и мирилась с ней, сколько себя помнила. Тем более, что знавала времена и пострашнее, - когда фашисты сделали её центром еврейского гетто. Однако советские власти любят предаваться печальным воспоминаниям еще меньше, чем тратиться на благоустройство. Потому не падайте в обморок, когда увидите в тесном  замусоренном дворике даму в бигуди, в розовом дымчатом пеньюаре,  с ведром в руках. Из несуразной своей хижины,  беззаботно напевая,  направляется она за водой к ржавой колонке. В проёме дощатых дверей переливчато засветится огромный экран цветного телевизора. Дворовый чмо-терьер уважительно облает новенький «Жигуль». Оно всё понятно - временное жильё, пока очередь не подойдёт на государственную квартиру. Только очередь эта бывает длиннее жизни.

022
        Наша одногорбая улица Айвиекстес - следующая. Всего в один квартал, достаточно  респектабельный со стороны, застроенной корпусами НИИ автоматики и кибернетики. Но и тут в глубине современных построек  секретным объектом притаился безнадежно запущенный фруктовый сад...
        Моя остановка - «Аэлита». Студенческая столовка, никаких марсиан. На фасаде ветер дерётся с кумачовым транспарантом «Слава советской молодежи!»
        Как там в кино про войну: - «Ахтунг - газен!» Атакует запах трески: четверг - «рыбный день». И политинформация. Опоздать исключено - я  докладчик. Лихорадочно прокручиваю в голове последний номер журнала «ЛИК»  и брошюрку «Бюллетеня ТАСС» про научные открытия (тему «наука и культура» я себе отбила, раз уж нельзя совсем без «общественных нагрузок»).
        В последнем броске, уже возле проходной, едва не сталкиваюсь с районной сумасшедшей, дохнувшей примусно-керогазным коммунальным детством. Кстати, здесь на углу еще торгуют керосином - стало быть, есть спрос.  Старуха прошагала, как всегда, стремительно, громко бранясь  сама с собой. Её цыганские юбки развевались, подобно стягу на демонстрации. За ней преданно трусила целая свора собак. Ходили слухи, она была вдовой миллионера - бывшего домо- и землевладельца.

*   *   *

…В нашей конторе  я сижу на «здрасьте». Мое «рабочее место младшего научного сотрудника» - первое у входа. Между мной и окном - длинный ряд фанерных столов. Окно расположено столь высоко, что даже мне дано любоваться кустистым пригорком  противоположной стороны улицы. Глаз устал от канцелярского  убожества, а там - трава, листья, цветы... После вчерашнего по-осеннему тоскливого дождливого вечера - бабье лето. Порхают птицы-голуби, дразня полосатого дворового кота. В охотничьем порыве тот вскарабкался на дерево, вообразив, что сумеет взлететь.  Чуть не навернулся, и теперь качается на ветке, весь - от усов до хвоста - воплощённое разочарование.
        Из чащи кустов возникает Мятлик - шофёр директора. Он взмахивает рукой - «Привет!» Пропадает из виду,  а затем  ловко вбрасывает каштан нам в окошко. Созревший каштан с разрезом - словно из музея Дали: конский глаз в зелёных шипах. Всё-таки - осень…
        Хлопает дверь. Запах беляшей. Он вплывает чуть раньше Ларисы Георгиевны, редактора. Та  игнорирует правило не брать из «Аэлиты» беляшей  на вынос. Она много чего игнорирует, в том числе заповедь «Не живи, где живёшь». Верит, что похожа на Катрин Денёв и, как француженка, свободна от предрассудков. Может, оно так и есть. «Привет» Мятлика предназначается ей.
        Снова скрипит ручка двери. Начальник! Кидаю в ящик последний номер «Иностранки» -  читать на работе, в принципе, запрещено. Но, «отстрелявшись» с политинформацией, имею моральное право на пару часиков «умственного десерта». К тому же еще трое коллег жаждут прочесть «Давай поженимся» Апдайка.
        Начальник - человек великодушный. (Надька Дорофеева сказала бы: «Леонид Махалыч - он же свя-я-той!). Так что риск невелик - разве что под раздачу попадешь.
        - Здрасьте, Леонид Михайлович!
        Он усмехается:
        - В третий раз здороваешься! Что-то интересное читаешь?
        - Интересно, но так далеко от нашей советской действительности… Как-то не получается героям сочувствовать, их переживаниям…
        - Слишком красиво загнивают?
      Старший инженер Светлана Петрова живо подхватывает:
        - Это точно! Ты уже дошла до того места, где Руфь машину разбивает?
        - Нет ещё…
        - А Джерри Конант реагирует,  словно она дешевую тарелку раскокала…  Я даже представить не могу, не дай бог, если бы моя мама папин старенький «Москвич» просто поцарапала!
        - А что мне жена устроила, когда я блюдце из фарфорового  сервиза «Джоконда» уронил!
        Коллеги подключаются:
        - М-да… трудно нам проникнуться проблемами мелкого жемчуга…
        - А разве счастье - это не собственный дом, две машины, и авокадо на завтрак?
        - В поле бы их, на трактор!
        - К станку!
        Начальник направляется к выходу, но у дверей тормозит, принюхиваясь:
        - Тут не беляшами угощают?
        Лариса Георгиевна флегматично вытряхивает промасленные пакеты с контрабандой:
        - Экскьюз ми, но это Мятлик виноват: вчера вечером он должен был везти начальство на нашу базу отдыха, ну, я ничего и не готовила. А там все чуть было не сорвалось -  спецобслуживание, райкомовские с министерскими мальчишник заказали: с финской баней, с бабцами и так далее…
        - Я так и не понял, в чём Мятлик виноват, но тоже умираю с голоду.
        - Ну так «прощай, приличное общество!» Налетайте.  А Мятлик кругом виноват: он должен был заранее связаться с директором пансионата, накладка на его совести. Хорошо еще, повезло: оказалось, гулянку наш прежний начальник института заказал, Воронов.
        - А, Георгий Васильевич! Он это дело любит! -  усмехается начальник. -  Очередная оргия Георгия…
        - Удачный каламбур, двадцать  копеек. Так он сделал широкий жест, пригласил бывших коллег вместе отпраздновать. Зато домой привезти Мятлику уже ничего не осталось.
        Ох уж этот наш многострадальный пансионат! Без малого десять лет - «притча во языцех».  Комсомольская, извольте радоваться,  стройка.... Инженерам  и научным сотрудникам приходилось вписывать в свои «добровольно-насильственные» соцобязательства фразу «обязуюсь отработать столько-то часов на строительстве базы отдыха». С начала весны и до поздней осени каждые выходные очередные группы - «товарищи учёные, доценты с кандидатами» - погружались в институтский автобус и отправлялись в заповедные леса Тукумского района. Возвращались поздним вечером усталые, довольные и пьяные, а стройка так и оставалась на начальной стадии. Зато три династии начальников с их замами (и бог ведает сколько вышестоящих товарищей) регулярно возводили собственные дачи. С той же неизменной регулярностью вскоре после очередного загородного новоселья в институт наведывалась финансовая проверка, в результате которой происходила очередная смена руководства. Прежний  начальник  уходил (как после выяснялось, на повышение), приходил новый, и начиналось еще более беззастенчивое казнокрадство.
        Предшественника нашего нынешнего директора снимали с должности с наибольшей помпой. Зато и посадили после…  значительно  выше тех других - в министерство здравоохранения.
        Стройку к тому времени растаскали до кирпичика, и новому директору пришлось начинать с нуля.  Новый кадр решил все. К прошлогодним майским праздникам состоялась торжественная сдача  объекта. Остряки прозвали здание «пирамида Хеопса»  - за долгострой и некоторое сходство архитектуры, хотя ступенчато возведенные три этажа красного кирпича больше напоминали пирамиды майя.
        Внутренне устройство соответствовало самому высшему классу: настоящий отель с комфортабельными номерами, а сверх того - игровые и спортивные залы, собственная кухня и роскошная сауна. Жизнь, похоже, налаживалась! Директором пансионата назначили Василия Владимировича Васильчикова, инженера одного из отделов, бывшего летчика-испытателя, старого моего поклонника. Тем же маем нам с подругой Бэлкой удалось по блату, вне очереди,  провести чудесную неделю в номере-люкс с балконом  и видом на море. Коллеги отговаривали: в середине мая холодина! Я им - прогноз: во второй половине месяца ожидается жара! Пусть там дикий пляж, я буду загорать в купальнике на балконе, а они - скрежетать зубами от зависти.
        Каждое утро, выходя на балкон в пальто, разбуженная петухом Бэлка покупала меня спросонья одной и той же шуткой:
        - Иди скорей сюда, слышишь, что это за звуки?
        - Птица? «Не соловей то, жаворонок был»…
        - Да нет, Джульетта без Ромео, какой-то скрежет… А-а-а, так это ж твои коллеги завидуют!
        Тем не менее, дивная природа, дикий пляж с валунами - остатками ледникового периода, чистый воздух, пешие прогулки, трогательная забота Василия Владимировича, - все это вместе заставило нас влюбиться в пансионат. Мы с Изабэллой  запланировали обязательно провести здесь какой-нибудь осенний уик-энд.

Продолжение следует...

Tags: ©Людмила Кушпель, мои тексты, мои фото, повесть "Трамвай до префектуры"
Subscribe
promo lik_mi january 10, 2015 18:37 93
Buy for 10 tokens
Прошлое в настоящем. (Не шоколадные, конечно, просто современники событий рассказа). . Несбыточные, словно сны о сказочных дворцах с мраморными ступенями. Манящие, как запах духов "Красная Москва". Они стояли за стеклом витрины обычного продуктового среди горок шоколадного лома и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 109 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →